О РОЖДЕНИИ ТУРБИЙОНА

Это был второй случай, когда Бреге подавал заявку на патент и получал его. Тремя годами ранее, 9 марта 1798 года (19 вантоза VI года), он запатентовал «спуск постоянной силы», применимый как к часам, так и к маятниковым часам. Третьего раза не последовало: после турбийона Бреге не считал нужным подавать новые патентные заявки. Считал ли он процедуру слишком обременительной или просто ненужной в его случае? Об этом можно было бы долго рассуждать.

Французский патент на изобретение, установленный законом от 7 января 1791 года, представлял собой — и представляет собой до сих пор — право собственности, предоставляющее его владельцу временную монополию на промышленное и коммерческое использование изобретения, а также юридическую защиту, в частности от подделок, в обмен на его публикацию.

В досье «турбийон», хранящемся в Париже в архивах Национального института промышленной собственности Франции (INPI), находится сопроводительное письмо, адресованное министру внутренних дел, в ведении которого находилась патентная служба. В этих нескольких строках Бреге стремился кратко изложить свою мысль и сделать оригинальный, новый и сложный механизм понятным для людей, не знакомых с тонкостями часового искусства. Это письмо, характерное для эпистолярного стиля Бреге, заслуживает того, чтобы привести его полностью:

Бреге — министру внутренних дел.

Гражданин министр,

Имею честь представить Вам записку, содержащую описание нового изобретения, применимого к машинам для измерения времени, которое я называю Регулятором с турбийоном, а также прошение о предоставлении привилегии на изготовление этих Регуляторов сроком на десять лет.

Благодаря этому изобретению мне удалось путем компенсации устранить аномалии, возникающие из-за различных положений центров тяжести механизма Регулятора; распределить трение по всей окружности цапф этого регулятора и отверстий, в которых они движутся; сделать так, чтобы смазка трущихся частей оставалась одинаковой даже при загустевании масел; наконец, устранить многие другие причины погрешностей, в большей или меньшей степени влияющих на точность хода и с которыми часовое искусство до настоящего времени могло бороться лишь путем бесконечных проб и зачастую без уверенности в успехе.

Принимая во внимание все эти преимущества, усовершенствованные методы изготовления, которыми я располагаю, и значительные расходы, которые мне пришлось понести для их получения, я решил ходатайствовать о привилегии, чтобы зафиксировать дату моего изобретения и обеспечить себе возмещение, соответствующее принесенным мною жертвам.

С уважением
Бреге
Quai de l’Horloge, № 51.

Шесть месяцев спустя официальный ответ министра внутренних дел Жан-Антуана Шапталя удовлетворил просьбу Бреге, после чего постановление вскоре было опубликовано в Bulletin des Lois de la République.

Любопытно отметить, что тот же Шапталь 21 ноября 1800 года (30 брюмера IX года) приобрел у Бреге репетирные часы № 621.

С турбийоном Бреге создал устройство, которое во многом способствовало его известности. После длинного ряда изобретений — часов с автоподзаводом, гонговой пружины, pare-chute, а незадолго до этого часов sympathique и montre à tact — он вновь продемонстрировал необычайную плодотворность своего гения.

И вновь, как настоящий первопроходец, он создал и слово, и саму вещь, причем слова, как и изобретения, не возникали случайно. Что на самом деле означает слово «tourbillon», сегодня столь знаменитое в часовом смысле, так часто употребляемое и, возможно, так мало понятое? Почему именно оно показалось ему наиболее подходящим?

Наиболее известные значения слова tourbillon вызывают недоумение: бурное вращение, непредсказуемое и стремительное движение, неконтролируемая буря или, в переносном смысле, беспокойное поведение… Все это плохо сочетается со спокойствием и регулярностью часового механизма. «Деревья, вырванные вихрем», «в этой реке есть очень опасные водовороты», «водоворот дел и удовольствий» — такие примеры часто приводятся в словарях.

Следовательно, аналогию с часовым искусством нужно искать в другом месте. В этом помогают два крупных справочных труда: Grand dictionnaire universel du XIXe siècle Пьера Ларусса и Dictionnaire de la langue française Эмиля Литтре.

На самом деле у слова «tourbillon» есть и другое значение, почти забытое сегодня. Именно его Декарт определяет в своих Principes: «Планеты вращаются вокруг своего солнца, увлекаемые своим вихрем», — цитирует Ларусс. Литтре выражается точнее и говорит о «названии, которое картезианцы давали обращению планеты или небесного тела вокруг своего центра, а также движению окружающей материи, которое за ним следует». Столетием позже д’Аламбер вновь обратился к этой идее и объяснил ее; Литтре цитирует его следующим образом: «Этот великий философ [Декарт] в эпоху, когда астрономические наблюдения, механика и геометрия были еще весьма несовершенны, придумал для объяснения движения планет остроумную и знаменитую гипотезу вихрей».

На границе астрономии и философии слово tourbillon обозначает, таким образом, планетную систему и ее вращение вокруг единой оси. Здесь мы имеем дело с регулярностью и определенностью, далекими от капризов метеорологии, и именно отсюда, несомненно, происходит аналогия с часовым искусством — наукой, в которой философы XVIII века любили видеть миниатюрное отражение космоса.

Именно это значение имел в виду Бреге, человек эпохи Просвещения, читатель Декарта и Энциклопедии, когда выбирал данный термин, опираясь на знания, полученные в годы учебы у аббата Мари, священнослужителя, увлеченного математикой и астрономией. Он уже заимствовал лексику философии, называя свои автоматические часы «Perpétuelles», и физиологии — в названиях часов «sympathique» и «à tact». 

Таким образом, его турбийон представлял собой новый механизм, который благодаря постоянному вращению компенсировал влияние земного притяжения.

Абрахам-Луи Бреге исходил из того, что земная гравитация является врагом регулярности часовых механизмов, поскольку при изменении положения носимых часов возникают отклонения в их регулировке.

Чтобы решить эту проблему земной гравитации, присущую любой человеческой деятельности, мастер пришел к идее поместить весь спусковой механизм — то есть баланс со спиралью, анкер и спусковое колесо, наиболее чувствительные к силе тяжести детали — в подвижную каретку, совершающую полный оборот каждую минуту. Таким образом, все погрешности, регулярно повторяясь, компенсируют друг друга. Кроме того, постоянное изменение точки контакта цапф баланса с камнями обеспечивает лучшую смазку.

Гениальный по своей идее, но чрезвычайно сложный в реализации, турбийон летом 1801 года был еще далек от полной «работоспособности». После двух экспериментальных моделей — часов № 169, подаренных в 1809 году сыну лондонского часовщика Джона Арнольда, и часов № 282, завершенных в 1800 году и проданных гораздо позже сыном Бреге, — первый турбийон поступил в продажу лишь в 1805 году.

В следующем году изобретение было представлено публике на Exposition Nationale des Produits de l’Industrie, проходившей в Париже на эспланаде Дома Инвалидов в сентябре и октябре 1806 года. Механизм описывался как устройство, благодаря которому хронометры «сохраняют одинаковую точность независимо от положения часов — вертикального или наклонного». С этого момента регулятор с турбийоном не переставал вызывать восхищение.

Самые крупные ценители часового искусства не могли устоять перед его притягательностью: знаменитый итальянский меценат и коллекционер Соммарива, монсеньор Бельмас, епископ Камбре, испанские Бурбоны, владевшие тремя турбийонами, приобретенными между 1808 и 1814 годами, а также принц-регент Англии, который в 1814 году купил крупный турбийон, установленный на вершине позолоченного бронзового конуса.

Несколько загадочный и предназначенный для посвященных, турбийон был продан всего в 35 экземплярах с 1805 по 1823 год, год смерти мастера. Однако его преемники считали своим долгом сохранять это исключительное мастерство до наших дней, дополняя его новыми техническими достижениями — от простых турбийонов до моделей с дополнительными усложнениями. Сегодня ни один любитель часового искусства в мире не может не знать выдающееся изобретение Бреге, вновь вошедшее в моду в 1980-е годы уже в форме наручных часов. Не говоря уже о многочисленных мануфактурах, выпускающих сегодня бесчисленное количество турбийонов.

И хотя развитие часового искусства позволило значительно повысить регулярность хода более традиционными средствами, запатентованный в 1801 году турбийон остается великим изобретением, легендарным достижением в карьере Бреге. Благодаря тонким связям с астрономией и гуманитарными науками он также исторически вписывается в один из ключевых моментов развития европейской мысли.